reich_erwacht (reich_erwacht) wrote,
reich_erwacht
reich_erwacht

Categories:

готовилась ли экономика Рейха к мировой войне в 1939 году? Часть 2.

III. Масштабы военных приготовлений

Прежде всего необходимо определить, что мы будем понимать под расходами на вооружение. Здесь нет однозначного определения. Мы будем использовать этот термин для обозначения военных расходов, а также государственных расходов на военные объекты, оборонительные сооружения, военные материалы и заводы по производству вооружений. Это примерно соответствует определению, используемому Советом по военному производству в этой стране.

Большинство дискуссий о военных приготовлениях Германии начинается с бахвальства Гитлера, что нацисты потратили 90 миллиардов рейхсмарок на перевооружение.
Парадоксально, что эта статистика была принята некритически, тогда как почти все другие данные Германии были подозрительными [25]. Причина, конечно в том, что обычно считалось, что подготовка к войне требовала наивысшего приоритета для экономики. На самом деле, согласно нашим расчетам, на перевооружение было потрачено 51 миллиард за шесть финансовых лет, закончившихся 31 марта 1939 года, и около 55 миллиардов до начала войны.

Эта сумма соответствует чуть менее 50% общих государственных расходов на товары и услуги и около 10% валового национального продукта, произведенного за этот шестилетний период. Немецкий экономист отметил, что цифра Гитлера в 90 миллиардов означает более высокий коэффициент общего объема производства, предназначенный для военных целей, чем тот, который был достигнут к заключительным этапам войны. Об обмане иностранцев он отмечает: «Общественные взгляды на масштабы вооружения были сильно преувеличены. Немецкое правительство того времени не сделало ничего, чтобы противоречить таким идеям; напротив, они, вероятно, казались желательными как пропаганда, создавая иллюзию воинственной силы, которая в действительности не была доступна в таком масштабе». [26]

Дискуссию о перевооружении удобно разделить на два периода: то, что произошло до 1936 года и то, что произошло с 1936 года до начала войны.

Вплоть до того, как весной 1936 года Германия вновь заняла Рейнскую область, перевооружение было в значительной степени мифом. За три года, закончившихся 31 марта 1936 г., было израсходовано около 11 млрд. рейхсмарок; более половины этой суммы в 1935-36 финансовом году. Другими словами, около 3 процентов от общего объема национального производства ушло на военные цели. Возможно, легче оценить состояние готовности, взглянув на численность армии. В это время немецкая армия была не больше французской; ее численность составляла менее 500 000 человек и состояла из эквивалента примерно 25 полнокровных дивизий [27]. До 1936 года планов скорейшего создания большой наступательной армии не существовало. На момент принятия военного закона в марте 1935 года планировалось довести численность армии до 700 000 человек, и то только к 1939 году. [28]

Второй этап перевооружения Германии начался летом 1936 г., когда Гитлер решил начать интенсивное перевооружение. Несомненно, на это решение повлияли сообщения немецкой разведки, в которых численность советской армии составляла почти миллион. Такого «большевистского» превосходства очень боялись, и в рамках второго Четырехлетнего плана началась подготовка к обеспечению немецкого господства в Европе.

Формулировка меморандума, переданного Герингу в связи с его назначением полномочным представителем второго четырехлетнего плана в октябре 1936 года, не оставляет сомнений относительно желания Гитлера начать полномасштабную подготовку к войне [29]. Этот документ начинается с заявления Гитлера о том, что война неизбежна. Во-первых, Гитлер утверждает, что «задачей Германии будет защитить Европу от большевизма» [30], а во-вторых, «окончательным решением продовольственной проблемы может стать только расширения жизненного пространства» (Lebensraum).

После этих заявлений Гитлер осудил министерство экономики Шахта за саботаж перевооружения, обвинив Шахта в отсутствии понимания экономической мобилизации. Наконец Геринг получил две команды:
(1) «Немецкая армия должна быть готова к войне в течении четырех лет»;
(2)« Немецкая экономика должна быть готова к войне через четыре года».

В течение трех финансовых лет, заканчивающихся 31 марта 1939 года, Германия потратила 40 миллиардов рейхсмарок на перевооружение. В 1938-39, последний мирный год, военные расходы составили 16 миллиардов марок, что эквивалентно 15 процентам валового национального продукта Германии. На самом деле, доля германской национального продукта, идущего на вооружение, была ненамного выше, чем у Союзников до их вступления в войну. Общие британские военные расходы в 1939 году составили почти 15 процентов ее валового национального продукта и были лишь немногим меньше, чем у Германии. [31] В 1941 году, за год до того, как Соединенные Штаты вступили в войну, доля военных расходов составило около 10 процентов, и это более высокий объем расходов на вооружение, чем в Германии.

Всесторонняя статистика по производству боеприпасов в предвоенные годы показывает их дефицит. Такие данные о выпуске или запасах указывают на то, что производство военных товаров значительно преувеличено. Нацисты уделяли большое внимание важности авиации, выделяя для Люфтваффе почти половину довоенных военных расходов. Поэтому следует ожидать масштабное производство самолетов. Общий ежемесячный выпуск самолетов вырос с 30 штук в 1933 году до 425 в 1936 году и оставался на этом уровне до 1938 года. В 1939 году общий объем производства вырос на 60 процентов. В начале войны выпуск самолетов боевых типов составлял 500 в месяц, 60 процентов от английского объема производства, cогласно разведке Британии. «Германия вступила в войну с ВВС из 1000 бомбардировщиков и 1050 истребителями. Незначительное число по сравнению с воздушной силой ее врагов. [32]

До 1938 года в Германии производились только самые легкие PzKpfw I и PzKpfw II, которые устарели вскоре после начала войны. Производство PzKpfw III началось в 1938 году, а PzKpfw IV в 1939 году. За последние три месяца 1939 года Германия произвела 247 танков, [34] 45 процентов английского производства. [34]

Более драматическим показателем состояния готовности Германии является заговор 1939 года против Гитлера. Летом 1938 года Гитлер сообщил своим приближенным о своих планах вторжения в Чехословакию, если заключить сделку с Англией не получится. Против этого плана выступила группа высокопоставленных военных и гражданских чиновников. В состав группы входили генерал Бек, начальник штаба, генерал фон Витцлебен, командующий 3-й армией, генерал Томас, начальник экономического управления Верховного командования вооруженными силами Германии, бывший министр экономики Шахт, и Гердерлер, бывший мэр Лейпцига. Некоторые из этих имен будут признаны виновными в заговоре 1944 года. Позиция этой клики была основана на предположении, что англичане не отступят, и что Вермахт был совершенно не готов противостоять коалиции европейских держав (осенью 1938 года в Германии было 35 пехотных и 4 моторизованных дивизий, и, согласно свидетельствам немецких генералов, они не были ни полностью оснащены, ни полностью укомплектованы). Предвидя еще один Версаль, эти генералы задумали заговор с целью смещения Гитлера и отстранения нацистов от власти с помощью военного переворота. Согласно документальным свидетельствам Теодора Кордта, оппозиция в Лондоне сообщила Галифаксу о заговоре, убеждая Великобританию твердо стоять на своем. Как и планировалось, Бек подал в отставку в начале сентября, когда ему сообщили об решении Гитлера принять меры. Однако до запланированной даты заговора стало известно, что Чемберлен отправится в Годесберг 13 сентября. Это, казалось, указывало на то, что их первоначальная предпосылка была неправильной; что блеф Гитлера будет успешным. Сценарий был отменен, и фон Гальдер, один из заговорщиков, принял освободившийся пост Бека. [35]

IV. Факторы, ограничивающие экономическую мобилизацию.

Реальный военный потенциал страны ограничен двумя факторами; общий объем производства, который может быть получен из ее ресурсов, и доля продукции, которая может быть преобразована для военных целей. В довоенные годы, по крайней мере, нет никаких доказательств того, что производство вооружений вышло из этих ограничений.

Во-первых, ясно, что гораздо большая доля национального продукта могла быть использована в военных целях. Гражданское потребление и инвестиции, как мы видели ранее, находились на уровне 1928-29 годов; в то же время правительство приняло огромную программу с расходами на гражданский сектор. Таким образом, было возможно удвоить производство военных материалов и т.д., сократив общий уровень гражданского производства на 10 или 15 процентов.

Не похоже также, что для немцев было невозможным обеспечить больший объем производства за счет увеличения объема национального продукта. Хотя полная занятость была достигнута раньше 1938 года, а уровень производства в 1929 году был превышен на 25 процентов, Германия все еще не исчерпала свои возможности. Формальное доказательство этого предположения зависит от изучения ситуации с рабочей силой и сырьем, но его правдоподобие можно измерить с помощью военных усилий Великобритании и США. В этих странах было достаточно четко продемонстрировано, что полная занятость не означает предельного уровня производственных мощностей. Под воздействием внешнего давления производство показало удивительную эластичность. Это также было показано позже и в Германии.

Мы можем подвести итог, сказав, что, хотя, скорее всего, было невозможно увеличить военное производство, сохраняя при этом все типы производства гражданской продукции (например, автомобилей и холодильников), то еще в 1938 году все еще существовала возможность для увеличения производства военной продукции, не вызывая заметного снижения общего уровня производства гражданской продукции. Поэтому видно, что «реальные» факторы не могут объяснить, почему Германия не производила больше военных материалов.

Объяснение неспособности Германии подготовиться в гораздо больших масштабах по сути лежат в финансовой плоскости. В то время немецкие лидеры просто не поняли элементарного экономического урока о том, что «нация может финансировать все, что может быть произведено». [36] Как будет показано, финансирование более высокого уровня военных расходов путем повышения и без того высоких налоговых ставок не рассматривалось как целесообразное решение. Считалось, что привлечение дополнительных средств за счет займов разрушит доверие к валюте и приведет к инфляции. Этот страх инфляции, как мы видели, сильно повлиял на политические решения всего десятилетия: он был важным фактором в решении правительства Брюнинга против девальвации и, одновременно, в принятии политики принудительной дефляции; это привело к сохранению этой политики после того, как инфляционный аргумент, с экономической точки зрения, был больше не действителен; это мешало нацистам снижать налоги, когда их главной целью было быстрое восстановление. Поэтому неудивительно, что финансовые соображения препятствовали перевооружению.

Одним из сильнейших представителей этой школы финансового консерватизма был Шахт. Хотя он уже испытывал неприязнь к Гитлеру к 1936 году, Шахт оставался министром экономики до августа 1937 года и президентом Рейхсбанка до января 1939 года. И до его увольнения из Рейхсбанка его финансовые взгляды довольно уверенно доминировали в нацистской экономической политике. Показания Шахта свидетельствует о том, что его уволили не потому, что он выступал против перевооружения по социальным или политическим мотивам, а потому, что большие расходы на перевооружение не соответствовали его взглядам на разумную финансовую политику [37]. К 1937 году он заявил, что финансовое положение Рейхсбанка стало настолько ненадежным, что он посоветовал Гитлеру, не выдавать дополнительные кредиты для перевооружения. Наконец Гитлер убедил его предоставить правительству еще три миллиарда, но только при условии, что этот кредит будет последним. После марта 1938 года Шахт заявил, что он откажется дать еще одну рейхсмарку на перевооружение, и в январе 1939 года его контракт не был продлен. В свидетельстве нет ничего, что могло бы отрицать правдивость истории Шахта.

На заседании Совета министров 12 мая 1936 года обсуждалась возможность увеличения расходов на вооружение.[38] Министр финансов фон Крозиг не считал, что дополнительные 6 или 7 миллиардов могут быть получены за счет налогов. В соответствии с общепринятыми стандартами политического поведения никто из министров не отрицал этого. Это передало ответственность за получение необходимого количества средств Рейхсбанку; Шахт подвел итоги прошлых достижений Рейхсбанка, заявив, что благодаря непоколебимой преданности фюреру он собрал 11 миллиардов для перевооружения. По его словам, Рейхсбанк мог бы продолжать привлекать около 2 миллиардов долларов ежегодно, но, по его словам, финансовый рынок не выдержит запрошенные 8 или 9 миллиардов долларов. Если Рейхсбанк будет двигаться дальше, Шахт не оставит сомнений относительно своей собственной позиции: «Доктор Шахт никогда не будет участником инфляции; Опасность такого развития неизбежна. Если нужно выбрать дорогу, которая содержит эту опасность, доктор Шахт хотел бы вовремя уйти, чтобы он не повредил новому курсу» [39].

Геринг высказал свой скептицизм, комментируя, что «меры, которые в государстве с парламентским правительством, вероятно, приведет к инфляции, не имеют таких же результатов в тоталитарном государстве". Но он не стал настаивать на своей позиции дальше.

Можно отметить, что Шахт довольно успешно выдержал давление по увеличению расходов на вооружение. В 1936-37 финансовом году они были только на 4 миллиарда больше, чем в предыдущем году. Всякий раз, когда возникал этот вопрос, Шахт занимал одну и ту же твердую позицию об опасности государственного дефицита. На заседании Совета министров в мае 1937 года [40] Геринг начал с вопроса о том, какие могут быть возражения против производства материалов-заменителей в Рейхе. Шахт ответил, что теоретических возражений нет, что самообеспеченность абсолютно необходима, но с практической стороны будут серьезные трудности - в вопросе финансов. «Предоставление денег путем налогообложения капитала невозможно. Денежное обращение не может быть увеличено сверх определенной суммы. Предыдущие меры были выполнены правильно и без угрозы для денежной стоимости. Дальнейшее увеличение представляется сомнительным...». [41]

К 1938 году, когда Гитлер полностью потерял терпение в отношении экономических идей Шахта, можно было ожидать, что нацисты наконец освободятся от своего финансового ярма. Но доказательства не подтверждают это подозрение.

Осенью 1938 года, когда вопрос о Судетах находился на рассмотрении, военные расходы резко возросли. Хотя данные о расходы за эти месяцы отсутствуют, они не могли быть очень большими, о чем свидетельствует тот факт, что с апреля по октябрь военные расходы составили всего около 9 миллиардов. Седьмого декабря подписанное Кейтелем распоряжение было направлено командирам трех видов войск, в котором говорилось: «Напряженное финансовое положение Рейха делает необходимым, чтобы на оставшуюся часть 1938-39 годов расходы Вооруженных сил , которые в последние месяцы в условиях чрезвычайных обстоятельств претерпели значительное увеличение, следует снова снизить до уровня, который будет приемлемым в течение некоторого времени ". [42]

В приказе сообщалось, что для того, чтобы общие военные расходы "укладывались" в последние пять месяцев финансового года, они не должны были превышать 6,9 млрд. Предварительный бюджет на 1938-39 гг. был установлен на уровне 11,5 млрд. рейхсмарок, что на 30 процентов ниже расходов предыдущего финансового года. [43]

В целях объяснения, почему Германия не вела больших приготовлений к войне одной вышеописанной причины недостаточно. Ибо, если дополнительные средства не могли быть получены путем займов или налогообложения, их можно было бы возможно получить их путем сокращения невоенных расходов. В 1938-39 финансовом году они составляли около 15 млрд. рейхсмарок, что почти на 75 процентов больше, чем когда к власти пришли нацисты. Особенно заметными в гражданском бюджете были государственные инвестиции в автобаны, партийные сооружения, благоустройство городов и тому подобное. [44]

...

Неправильная оценка довоенной нацистской экономики выявила неспособность авторов о политике и экономике оценить экономическое значение стратегии блицкрига. Они не увидели, что такая стратегия не предполагает большого использования ресурсов и что она позволяет, наряду с минимальными приготовлениями к войне, процветать гражданской экономике. Другая причина, по которой их экономическая картина была искажена, заключалась в том, что они считали, что нацисты подчинили свою финансовую политику программе экономического перевооружения, а не скорректировали масштабы подготовки к войне к принципам финансового консерватизма.

Опубликовано с сокращением

Источник: Burton Klein, Germany's Preparation for War: A Re-examination // The American Economic Review, Vol. 38, No. 1 (Mar., 1948), pp. 56-77

Примечания:

[25] При расчете остатка частных инвестиций и потребления г-жа Суизи использует цифру в 90 миллиардов (стр. 205). Натан использует свою собственную цифру в 75 миллиардов, но считает, что она занижена (стр. 88). Ни один из этих авторов не определяет расходы на вооружение.
[26] Rolf Wagenfuehr, Aufstieg und Niedergang der Deutschen Rustung (Berlin, March, 1945), p. 8.
[27] German Army Mobilization, Intelligence Division, War Dept. (1946). Это исследование основано на захваченных немецких документах. Оценка французской военной мощи взята из Reynaud, Le Probleme Militaire Francaise, 1937, p. 27. Оценка Рейнуа немецких сил в то время составляла 800 000 человек; почти в два раза больше ее фактического размера.
[28] Там же, стр. 9.
[29] Фотокопия этого документа находится в United States Strategic Bombing Survey.
[30] ... мир все быстрее движется к новому конфликту, наиболее крайним решением которого является большевизм. Нужно сравнивать Красную Армию в том виде, в каком она есть сегодня, с военными возможностями десяти или пятнадцатилетней давности, чтобы оценить опасные масштабы этого развития. Германия должна будет рассматриваться как центр западного мира против нападения большевиков "
[31] World Munitions Production 1938-1944. War Production Board. Определения военного производства и валового национального продукта примерно сопоставимы с теми, которые использовались для Германии.
[32] The Effects of Strategic Bombing, p. 149
[33] An Appraisal of Pre and Post Raid Intelligence, U. S. Strategic Bombing Survey (Washington, 1945)
[34] Там же.
[35] Отчет об этом заговоре можно найти в "Twentieth of July," Franklin Ford, Amij1. Hist. Rev. (July, 1946). Также были проведены допросы Томаса, Шахта, фон Гальдера и документальные доказательства, представленные на судебных процессах по военным преступлениям.
[36] Вывод г-на Натана о том, что Германия пришла к этому до демократий, вряд ли верен, стр. 90.
[37] This account of Schacht's dismissal is taken from his testimony to Clifford Hynning of the United States Group Control Council; from interrogation reports of the United States Strategic Bombing Survey made by Paul Baran and the author and from the record of his testimony at the International Military Trial.
[38] Nazi Conspiracy and Aggression, pp. 868-72.
[39] Там же, стр. 869.
[40] Там же, стр. 878-84.
[41] Там же, 879. Можно отметить, что долг увеличился более чем на 250 млрд. РМ во время войны без существенного роста цен и финансового краха.
[42] Там же, 907.
[43] Там же, 908.
[44] См. таблицу IV.

Tags: ВМВ, Третий Рейх, Экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments